Партизанское движение (1941–1944)
Партизанское движение (1941–1944)
Источник: https://today.listis.ru/newsimage/a6/3598588/

 

Партизанское движение в Крыму (ноябрь 1941 – апрель 1944 г.) является одной из ярких, трагических и во многом малоизвестных страниц истории Великой Отечественной войны. Оно сыграло заметную роль в борьбе советских вооруженных сил за этот стратегически важный регион, как во время оборонительных боев на его территории в 1941–1942 гг. так и во время его освобождения в 1943–1944 гг. Фактически в период полной оккупации полуострова партизаны Крыма были третьим фронтом в тылу германо-румынских войск и по признанию военного руководства вермахта, представляли значительную угрозу коммуникациям.

В то же время партизанская борьба в Крыму была сопряжена с большим количеством жертв со стороны патриотов и неоднократно переживала трудности, которые не были характерны для партизанского движения в других регионах Советского Союза. В результате, будучи организованным еще до начала оккупации, партизанское движение Крыма к концу 1942 г. сократилось практически в десять раз, более трех с половиной тысяч его участников погибли в боевых столкновениях с противником, а также умерли от голода.

Но борьба не была свернута, и, используя многие внешние (победы советских войск на фронтах, усиление роли полуострова в планах командования Красной Армии и флота, развертывание целенаправленных поставок с Большой земли) и внутренние (рост сознания масс, изменения на оккупированной территории, сохранение боевого ядра партизан) факторы, пройдя тяжелые испытания зимы 1942–1943 гг., партизанское движение в Крыму снова развернулось, и в итоге активно участвовало в подготовке и освобождении Крымского полуострова от войск противника и их пособников. Исследователи делят историю партизанского движения Крыма на три этапа: 1-й – с ноября 1941 по октябрь 1942 г. В этот период партизаны Крыма оказывали активную помощь осажденному Севастополю и советским войскам, высадившимся на Керченском полуострове; 2-й период – октябрь 1942 – июль 1943 гг. – это период действий в глубоком тылу противника и одновременно потерь, значительного сокращения партизанского движения; 3-й период – июль 1943 – апрель 1944 гг. – новый подъем партизанского движения, рост партизанских структур и численности, боевой и пропагандистской деятельности, оказавшее значительный вклад в освобождение Крыма.

Хотя партизанская война в Крыму в 1941–1944 гг. была составной и неотъемлемой частью всего партизанского движения на оккупированной территории СССР и имела общее черты, тем не менее существовали и особенности, позволяющие говорить о ее характере. Эти особенности имели историческое развитие, находились в комплексном взаимодействии и проявлении.

 

Геостратегическое положение Крыма

Стратегическое значение Крымского полуострова как для СССР, так и для Германии, обусловило особую ожесточенность борьбы за обладание им. Советские сухопутные войска во взаимодействии с авиацией, Черноморским флотом и Азовской военной флотилией в течение двух лет и восьми месяцев провели четыре фронтовые операции: Крымскую оборонительную (октябрь – ноябрь 1941 г.), Севастопольскую оборонительную (ноябрь 1941 г. – июль 1942 г.), Керченскую оборонительную (май 1942 г.), Керченско-Эльтигенскую десантную (октябрь – декабрь 1943 г.), и две стратегические: Керченско-Феодосийскую десантную (декабрь 1941 г. – январь 1942 г.) и Крымскую наступательную (апрель – май 1944 г.). В ходе этих операций и в промежутках между ними на полуострове вели борьбу с немецко-румынскими оккупантами и коллаборационистами из местного населения подпольные организации и группы, отряды, районы и соединения крымских партизан. В ходе вышеперечисленных боевых действий только с советской стороны принимало участие свыше полутора миллиона человек (в том числе более 12 тыс. партизан и 2500 подпольщиков), а людские потери (безвозвратные и санитарные) составили более 820 тыс. человек (в том числе около 5000 партизан и 700 подпольщиков).

 

Военно-географические и природно-климатические особенности

Девушки-партизанки на посту
Источник: https://csdfmuseum.ru/

Географическое положение Крыма предопределяло его полную изолированность от «Большой земли» – территории, занятой советскими войсками, в случае полного захвата полуострова немецко-румынскими оккупантами. В связи с этим сразу возникали серьезные проблемы с организацией связи, снабжения и руководства партизанским движением со стороны военных и партийных структур, оказавшихся за пределами Крыма.

Местность, хотя и сильно пересеченная и покрытая лесом, в действительности не представляла надежного укрытия, будучи небольшой по площади (около 2000 кв. км) и насквозь прорезанной дорогами (что обеспечивало доступ подвижным подразделениям и целым воинским частям оккупантов практически в любой уголок горных массивов). Вдоль всех магистралей, шоссе и на конечных участках местных коммуникаций располагалось значительное количество населенных пунктов, пригодных для размещения гарнизонов оккупационных войск и создания опорных пунктов. Климатические условия отличались особой сложностью зимой и недостатком питьевой воды летом.

 

Ресурсы

В организационный период областной комитет ВКП(б), НКВД и советские органы Крымской АССР приступили к подготовке подполья и партизанского движения, опираясь в основном на местные ресурсы, оставшиеся после нескольких мобилизаций и эвакуаций остатки людских резервов и опыт старых партизан – участников гражданской войны. Кроме того, необходимо учесть, что перед ОК ВКП(б) и советскими органами, кроме подготовки партизанского движения и подполья, стояли другие, не менее важные задачи: проведение мобилизации; эвакуация населения, промышленности, культурных ценностей; обеспечение участия населения в оборонительных работах; формирование народного ополчения, истребительных батальонов; организация ремонта и производства боевой техники; уборка урожая и транспортировка сельскохозяйственной техники, излишков продовольствия и крупного рогатого скота в восточные районы страны; организация сети госпиталей на базе санаториев Южного берега Крыма и т. д. В отдельных районах партизанские отряды обеспечивались по остаточному принципу, что неизбежно сказалось на качественных и количественных показателях.

Впоследствии, исходя из названных выше факторов, а также из-за практически постоянного нахождения партийных и хозяйственных органов Крымской АССР за пределами полуострова (Кавказ, Краснодарский край), акцент в материальном обеспечении партизан сместился на ресурсы местного (продовольствие, средства МТО) и союзного (вооружение, средства связи и т.п.) уровней. Это дополнительно изменило и в итоге повысило роль взаимодействия крымских структур с местными – партийными, хозяйственными, военными.

 

Время на подготовку

В отличие от приграничных республик и областей западной части СССР, подвергшихся внезапному нападению, боевые действия непосредственно в Крыму начались только в конце октября 1941 г., благодаря чему партийные, советские органы и НКВД Крымской АССР имели более четырех месяцев для оценки своих возможностей, быстро меняющейся обстановки, ознакомления с появившимся опытом партизанской борьбы, определения предстоящих задач, создания инфраструктуры партизанского движения и подполья, отбора и подготовки надежных кадров для них. Хотя были довольно серьезные просчеты в организационном плане, в отличие от многих партизанских районов СССР, в Крыму достаточно быстро развернулась масштабная партизанская война. О ее размахе лучше всего сказал командующий немецко-румынскими силами будущий фельдмаршал Манштейн:

«Партизаны стали реальной угрозой с того момента, когда мы захватили Крым (в октябре-ноябре 1941 года). Не может быть сомнения, что в Крыму существовала весьма разветвленная партизанская организация, которая создавалась долгое время. Тридцать истребительных батальонов… представляли собой лишь часть этой организации. Основная масса партизан находилась в горах Яйла. Там, вероятно, с самого начала было много тысяч партизан… Партизаны пытались контролировать наши главные коммуникации. Они нападали на мелкие подразделения или одиночные машины, и ночью одиночная машина не смела показаться на дороге. Даже днем партизаны нападали на мелкие подразделения и одиночные машины. В конце концов нам пришлось создать целую систему своеобразных конвоев».

А вот какую характеристику дал крымским партизанам начальник Центрального штаба партизанского движения при ставке ВГК П. К. Пономаренко 9 мая 1975 г. в беседе с прославленным командиром 1-й бригады Северного Соединения партизан Крыма, Ф. И. Федоренко:

«Мы же в Москве называли вас божьими мучениками… и диву давались, что вы, применяясь к обстановке, несмотря на трудности и потери, уже в сорок первом и в начале сорок второго, то есть без раскачки, вели активные боевые операции против врага и оказывали значительную помощь войскам, защищавшим Севастополь, десантам Красной Армии, высаживавшимся в Крыму…».

 

Действия противника

А именно профессиональные усилия оккупационной администрации (регулярных войск немецкой 11-й армии, румынского горного корпуса, сил карательно-репрессивного аппарата СД и многочисленных пособников оккупантов). В полосе действия 11-й армии довольно быстро возникла целая система антипартизанских мероприятий, которая затем была использована во всей немецкой армии на Восточном фронте. Известные специалисты по партизанским действиям Ч. Диксон и О. Гейльбрунн считали, что борьба с партизанами была лучше всего организована именно 11-й армией, но даже эта система не устранила угрозу со стороны партизан на всем протяжении немецкой оккупации Крыма.

К тому же необходимо отметить, что в Крыму практически постоянно находились крупные воинские формирования противника, особенно в конце 1941 – первой половине 1942 гг., и в конце 1943 – начале 1944 гг., которые также принимали участие в борьбе с партизанами; весь период оккупации активно действовал карательно-репрессивный аппарат и разведывательные органы Германии и Румынии.

 

Дезертирство

Эта особенность вытекала из предыдущих факторов; по подсчетам современных исследователей, в пяти партизанских районах и группе керченских отрядов до 15-20 ноября 1941 г. самовольно оставили отряды 901 партизан (28% от числа первоначально вышедших в лес и каменоломни), что в основном соответствует данным ШГР за ноябрь-декабрь 1941 г. по этому вопросу.

При этом необходимо учесть, что некоторые партизаны, особенно из военнослужащих, покидали отряды, чтобы пробиться в Севастополь, что в то время было неправильно квалифицировано командованием партизанского движения Крыма как дезертирство. Иногда дезертирами оказывались довольно высокопоставленные партизанские руководители, например начштаба 5-го района Иваненко, начальник комендантского взвода центрального штаба Лукин, председатель трибунала Верещагин, начштаба Бахчисарайского отряда Достмамбетов, командир группы 2-го Симферопольского отряда Сайдашев, комиссар Судакского отряда А. Измаилов, комиссар Балаклавского отряда Беткелиев и некоторые другие. Известны случаи ухода из мест расположения целыми отрядами. Так, в Севастополь после первого боевого столкновения с противником ушел Сакский партизанский отряд, Тельмановский отряд в дни занятия Крыма немцами отправился из места дислокации (и подорвав свои базы) в Ялту во главе с комиссаром Гринбергом.

Сложности ведения партизанской войны в Крыму и особенно экстремальные условия выживания, а порой и репрессивные меры командования, приводили к случаям дезертирства и в последующем, но оно не носило массовый характер, как в начальный период.

Но не только из-за дезертирства или самовольных действий партизанское движение в Крыму уже на этапе формирования лишилось более 1000 человек личного состава с запасами оружия, боеприпасов, продовольствия и средств МТО, что составило 33% от всего партизанского движения Крыма. Стремительный прорыв немцами перекопских укреплений привел к тому, что из 29 отрядов четыре вообще не вышли к местам дислокации (Красноперекопский, Лариндорфский, Фрайдорфский и отряд работников НКВД, из которого явился только штабной комендантский взвод). Не появился в лесу ни один из созданных И. Г. Геновым из жителей южнобережных крымскотатарских сел отрядов в зоне 2-го района. Не пришли и некоторые из партизанских руководителей, в частности комиссар 4-го района М. Селимов, отозванный в последний момент в распоряжение обкома.

Последствия такого «выхода» удалось компенсировать за счет военнослужащих из состава 51-й (в основном), Приморской армий и Черноморского флота, оказавшихся в окружении и пожелавших присоединиться к партизанам. Всего было принято 1330 бойцов, в том числе 438 человек комполитсостава, что позволило пополнить малочисленные отряды, укрепить командование районов и некоторых отрядов и к 17 ноября 1941 г. сформировать дополнительно три красноармейских партизанских отряда. Впоследствии в лес попали несколько сотен военнослужащих после боев под Феодосией и Судаком (участников соответственно Керченско-Феодосийского и Судакских десантов). Увы, существующие представления о прорыве в июне-июле 1942 г. к крымским партизанам защитников Севастополя не подтверждаются документально, но есть воспоминания о единичном таком случае (хотя несколько случаев попадания в отряды севастопольцев, бежавших из плена позже, имели место).

 

Голод

Доставка груза с «большой земли»
Источник: https://csdfmuseum.ru/

Еще в большей степени, чем дезертирство, ущерб партизанскому движению нанесла потеря партизанскими отрядами продовольственных баз в конце 19411942 гг. Согласно данным А. В. Мокроусова, базы закладывались из расчета на питание 56 тыс. человек сроком до полугода, а в некоторых местах и более (4-й партизанский район). Только овец, перегнанных из степных районов и оставленных в колхозах предгорных сел СНК Крымской АССР для нужд партизанского движения, набралось до 20 тыс. голов, не считая свиней и крупного рогатого скота. Подготовленные запасы должны были обеспечить в течение указанного срока нормальное довольствие партизанских отрядов и ведение ими эффективных боевых действий без всякой помощи со стороны. Однако из-за безответственного отношения многих партийных и советских руководителей, недостаточного контроля за ходом завоза и укрытия продовольствия и, главное, отсутствия до последних дней октября штаба партизанского движения и штабов районов, а также из-за крайне малого числа базировщиков и автотранспорта, выделявшегося истребительными батальонами, было укрыто (закопано в землю) только 60–70% от всего завезенного, а 30% осталось на поверхности.

Однако уже к началу 1942 г. даже эти базы были в основном потеряны. И. Вергасов объяснял это преступной халатностью ответственных за базирование лиц:

«Беда в том, что подбор людей, которые занимались базами, со стороны райкомов и районных отделений НКВД был не партийный, а зачастую предательский. Чем иным можно объяснить такие факты, как: базы располагались близко к селам, имели хорошие подъезды для автотранспорта, а люди, которые заготовляли в основной массе, бежали в первые дни оккупации».

Разгром баз облегчался тем, что большое количество продуктов не было увезено глубоко в лес, а сосредоточено на так называемых перевалочных базах вблизи дорог. К тому же и с закладкой баз все обстояло вовсе не так однозначно. Были отряды исключительно плохо замаскировавшие базы и даже не подготовившие их, но были и те, кто хорошо справился с этой задачей. Так вот, детальный анализ ситуации с базами показывает, что их судьба зависела в основном не от того, как они были спрятаны, а от других факторов. Об этом подробнее рассказал на совещании секретариата Крымского ОК ВКП(б) в июле 1942 г. только что вернувшийся из леса А. В. Мокроусов: многие отряды хорошо забазировали свои продукты. Например, отряды 3-го района, Судакский отряд, однако эти базы были выданы предателями и разворованы населением под охраной немцев, а, например, отряды 2-го района не успели спрятать продукты в лесу и делали это уже в ходе боев с оккупантами, тем не менее, именно эти отряды продержались дольше всего без голода. Дело, видимо, в том, что в Зуйском районе не было такого размаха предательства.

Эти обстоятельства привели к возникновению и разрастанию голода, который стал настоящим кошмаром партизанских отрядов. Вначале люди поддерживали существование охотой на диких животных, но те были быстро выбиты, тогда в ход пошли коренья, древесная кора, мох, шкуры и останки ранее павшего скота, которые выкапывали из-под снега; бойцы варили и ели кожаные постолы, ремни и т.д.; особенно остро ощущался недостаток соли. Начались случаи смерти на почве истощения, которые к весне 1942 г. приобрели повальный характер. До марта 1942 г. только в так называемом «Лагере смерти» на хребте Абдуга (Крымский заповедник) от истощения умерли 53 партизана.

Сегодня можно только приблизительно оценить размеры этой трагедии, данные отчетов существенно разнятся, но одинаково поражают. Согласно отчету о боевых действиях партизан Крыма за 11 месяцев 1942 г. (до декабря, т.е. без двух месяцев 1941 г.), потери партизан оценивались их командованием так: убитыми партизаны потеряли 898 чел., пропавшими без вести – 473, умершими от голода – 473 человека, т.е. на двух убитых приходится один умерший. Сходная картина вырисовывается и из отчета И. Вергасова, согласно которому к июлю в отрядах 4-го и 5-го районов умерло более 150 чел. – это также больше, чем отряды этих районов потеряли убитыми в боях, каковых было 120 человек. По архивным данным, только зимой 1942 г. в отрядах 3-го, 4-го, 5-го районов умерло от голода до 400 чел. Эти данные, судя по всему, ближе к истине. Это заставило командира партизанских отрядов Крыма полковника М. Т. Лобова (он сменил Мокроусова в июле 1942 г.) написать в отчете о результатах боевых действий, что «В 3-м районе дошло до катастрофы. Там голодной смертью умерло 362 человека, и в 11 случаях были факты людоедства». Следует заметить, что донесение Лобова – единственный источник, который говорит о таком большом количестве фактов людоедства (под людоедством здесь нужно понимать использование в пищу частей трупов убитых в боях или умерших людей, т.е. трупоедство), в воспоминаниях фигурирует только один эпизод, а в архивных документах – несколько, но это само по себе достаточно красноречиво иллюстрирует страшную картину в партизанских отрядах.

В марте-апреле 1942 г. накануне предполагавшегося наступления Крымского фронта с Керченского полуострова фронтовое командование смогло поддержать партизан заброской продуктов по воздуху; это же было сделано и из Севастополя. Смертность удалось приостановить, хотя голод не прекратился, но после разгрома Крымского фронта в мае и особенно после падения Севастополя и переноса боевых действий на Северный Кавказ, когда существовавшие на Кубани аэродромы были эвакуированы еще дальше на восток, голод в партизанских отрядах разразился вновь. Уже в августе 1942 г. снова началась смертность на почве истощения, унесшая десятки жизней. С этих пор практически до осени 1943 г. голод был постоянным спутником партизанской жизни. В страшную зиму 1942–1943 гг. также голод поставил на грань катастрофы все партизанское движение. В частности в радиограмме П. Ямпольского В. Булатову за 17 февраля сообщено:

«Наличие людей на 17 февраля – 266 человек, из них в дальних разведках – 32, небоеспособных – 20. Наши потери с 25 октября 1942 г. (дата активной эвакуации партизан из леса – Т.С.) – 167 человек, из них: в боях – 37, диверсиях – 1, разведках – 3, продоперациях – 59, умерших от голода – 57, расстрелянных – 10».

Конечно, голод вызывался как отсутствием постоянного снабжения с Большой земли, так и отношением с враждебным населением прилесных деревень, и в сознании партизан был накрепко связан с разгромом продовольственных баз в конце 1941 – начале 1942 г., когда партизанское движение Крыма утратило более 60% продовольствия и средств МТО, что не позволило партизанским районам и отрядам функционировать без посторонней помощи.

 

Роль авиации

Н. Д. Луговой в кабине летчика
Источник: https://csdfmuseum.ru/

Изучение архивных и опубликованных документов, мемуаров партизан и авиаторов, материалов научной и периодической печати позволяют сделать общий вывод о том, что советская авиация внесла значительный вклад в развитие партизанского движения в Крыму в 1942 г. (когда посильно обеспечивала партизан Крыма и налаживала основы и принципы взаимодействия), решающее значение – в самый трудный период деятельности партизан в конце 1942 г. – первой половине 1943 г. (поддерживала крымских партизан в исключительно специфических условиях их боевой и повседневной деятельности) и важнейшее влияние – в период развертывания боевых действий партизанских формирований во второй половине 1943 г. и освобождении Крыма от немецко-румынских захватчиков (авиация практически способствовала развертыванию партизанского движения и применялась на этом этапе наиболее активно, выполняя задачи снабжения и боевого обеспечения). В условиях нахождения Крымского полуострова в тылу противника, с марта-апреля 1942 г. до апреля 1944 г. крымским партизанам помогала авиация разных группировок: фронтов, Гражданского Воздушного флота, Черноморского флота. Было осуществлено за все время около 1000 успешных самолетовылетов, доставлено в действующие партизанские отряды 725 тонн боеприпасов, продовольствия, медикаментов, обмундирования и других грузов. Вывезено из партизанских отрядов 1311 раненых и больных партизан. Вывезено из тыла противника 545 человек гражданского населения, которое скрывалось от репрессий немцев. Заброшено в действующие партизанские отряды и тыл противника 521 человек командно-политического состава и спецгрупп.

Для посадок самолетов партизанами были найдены и упорядочены семь посадочных площадок в горнолесной части Крыма, но использовались по большей части три. Противодействие полетам советских самолетов со стороны противника было неэффективным и фактически безрезультатным, ни один самолет не был сбит немецкой авиацией или захвачен блокировщиками посадочных площадок. Потери самолетов были лишь в авариях разного характера из-за влияния естественных и человеческих факторов и составили 22 летательных аппарата. Крымские партизаны за весь период взаимодействия через посредничество авиации доставили командованию большое количество разведывательной информации, активизировали боевые и пропагандистские действия. Для партизан и жителей Крыма самолет стал символом связи со страной, важным фактором психологического противоборства.

Учитывая вышеуказанные особенности, необходимо остановится на итогах партизанской войны в Крыму. В общей сложности, в 1941–1944 гг. на Крымском полуострове действовало 80 партизанских отрядов (свыше 12500 бойцов), 202 подпольных организации и группы (свыше 2500 человек).

В период с ноября 1941 г. до 16 апреля 1944 г. крымские советские партизаны уничтожили 29383 солдат и полицейских (и еще 3872 захватили в плен); провели 252 боя и 1632 операции (в том числе, 39 налетов и обстрелов, 212 засад, 81 диверсию на железных дорогах, 770 нападений на автотранспорт), уничтожили и вывели из строя 48 паровозов, 947 вагонов и платформ, 2 бронепоезда, 13 танков, 3 бронеавтомобиля, 211 орудий, 1940 автомашин, 83 тягача, 112,8 км телефонного кабеля и 6000 км линий электропередач; захватили 201 автомашину, 40 тракторов, 2627 лошадей, 542 повозки, 17 орудий, 250 пулеметов, 254 автомата, 5415 винтовок, боеприпасы и другое военное имущество. И хотя современные исследователи подвергают сомнению цифры потерь живой силы противника, тем не менее, необходимо отметить главный политический и психологический итог: все 923 дня оккупации в Крыму не прекращалась борьба патриотов и де-факто существовала легитимная советская власть в лице партизан.

1500 участников партизанского движения были награждены орденами и медалями, руководитель Севастопольского подполья В. Д. Ревякин удостоен звания Героя Советского Союза (посмертно). Важно отметить, что оказались совершенно забыты «крылатые партизаны». 10 апреля 1942 г. свой полет – впервые в Крымский заповедник из Севастополя – совершил гвардии лейтенант Ф. Ф. Герасимов, командир звена 3-й авиаэскадрильи 6-го гвардейского истребительного авиационного полка ВВС Черноморского флота. За подвиг Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 июня 1942 г. Герасимову присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 860). Так вот на Ф. Ф. Герасимова сделано представление на награждение именно за первый перелет в партизанский лес из Севастополя. Среди крымских партизан звания Героя Советского Союза не был удостоен никто, хотя представлялось восемь человек. Поэтому высокая награда, присвоенная Ф. Ф. Герасимову, одному из первых «крымских воздушных партизан» является уникальной в партизанском движении в Крыму, и еще раз подчеркивает роль и значение авиации в его становлении, поддержке и развертывании.

История партизанского движения в Крыму известна нам сегодня достаточно схематично и в типичном для советской историографии Великой Отечественной войны ключе, где преобладало освещение одной стороны дела – героизма участников тех событий. Что касается целого ряда сложных моментов в истории партизанского движения, связанных, в частности, с просчетами командования, недостатками организации партизанского движения и снабжения партизан, внутренними противоречиями в руководстве движения и с таким явлением как коллаборационизм, то они, как правило, не упоминались историками и авторами мемуаров из идеологических соображений. Не умоляя значения того, что было сделано ранее, все же приходится констатировать, что мы, поколение не знавшее войны, сегодня крайне плохо представляем себе один из ключевых моментов нашей истории, а многочисленные лакуны в наших знаниях стремительно заполняются всевозможными домыслами и мифами. Поэтому, рассмотрев непредвзято и комплексно особенности партизанского движения в Крыму, хочется надеяться, что люди, осознавая прошлое, не перестанут – думать.

 

Автор статьи
С. Ткаченко

 

 

Список использованных источников:
  1. Ткаченко С. Особенности партизанского движения в Крыму в 1941–1944 годах / С. Ткаченко. – Текст : электронный // Military Крым: военно-исторический интернет-портал : [сайт]. – URL : http://mil.sevhome.ru/voenistor/crimwow/partizancrimea/s-tkachenko-staryj-krym-osobennosti-partizanskogo-dvizhenija-v-krymu-v-1941-1944-godah/ (дата обращения: 30.05.2019).

 

 

Дата публикации
24.09.2019
FancyBox
 
 
крымоведческий информационно-библиографический портал

КОНТАКТЫ

Тел.:
+7 (3652) 608-644
Адрес:
295017, Россия, Республика Крым, г. Симферополь, ул. Набережная им. 60-летия СССР, 29-А
e-mail:
franco@crimealib.ru
Яндекс.Метрика

© 2019–2021 ГБУК РК Крымская республиканская универсальная научная библиотека им. И. Я. Франко
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна